— Боже! Что такое здесь творится? — пробормотал ошеломленный Пилот.

Мэллар прислонился к стене и закрыл глаза.

— Ля Зарет, — сказал он.

Часть внутренних стен была грубо, явно вручную, выломана, и получившееся пространство почти сплошь заполнено койками, вытащенными из личных апартаментов. Пол был покрыт серыми язвами невытертой, затоптанной пыли. На койках лежали люди, вдоль проходов медленно и особенно около кого-нибудь не останавливаясь, но активно двигая коленчатыми манипуляторами и инжекторами, бродили блекло-голубые приземистые серверы — операторы Диагноста; сам же Диагност, тумба невнятной формы, имеющая более глубокий голубой колер, увенчанная сверху невыносимо человеческим лицом, стоял тут же, в дальнем углу помещения, и сострадательно наблюдал за происходящим. Лицо его метнуло на вошедших оценивающий и, как обычно для машин этого класса, чересчур эмоциональный взгляд.

Были глухие стоны, была вонь. Некоторые из пациентов повернули лица к двери и молча уставились на Пилота (он почему-то сразу понял, что это были все, кто мог повернуть шею; другие лишь двинули глазными яблоками в его сторону).

— Здр… — выдохнул ошеломленно Пилот.

Никто не ответил. Взгляды синхронно переместились к Мэллару.

Диагност в этот момент включил сложную, тревожащую музыку. «Триумф позора» Покко ди Корцио. Пилот терпеть не мог ди Корцио, но здесь его «оркестровые вихри» были на месте.

— Вот, — тихо и напряженно сказал Мэллар, и камнем падающая музыка не помешала Пилоту его услышать. — Вот теперь ты видишь, чем надо пожертвовать, чтобы увезти синакон. И можешь сам выбрать тех двоих-троих, кого возьмешь с собой.

— Им всего-то нужно, — в мэлларовском полушепоте появились просительные нотки, — всего-то, чтобы их побыстрее отвезли куда-нибудь, где есть метропольный госпиталь — мой Диагност не умеет делать пересадки скелета… — и продолжил: — А всего-то — двухнедельная, ну пусть даже месячная задержка с поставками синакона. А?