— Кто же это… Ведь больные же…

Его голос слышался еле-еле. Не костюмный голос, у которого даже шепот гремит.

— Все в порядке, норма, — переполненный презрением к себе и гордостью за себя, ответил Мэллар. — Ну, не так чтобы совсем норма, кондиции не те, но это ладно. Это у вас доведут.

— Ты один, что ли, собирал? — все еще удивленно, однако уже с неопределенной обвиняющей ноткой в голосе сказал Пилот.

— Да понимаешь… — Мэллар жутковато улыбнулся, и его улыбка еще больше испугала Пилота. Пилот вдруг понял, что совсем Мэллара не узнает, хотя всего несколько часов назад разговаривал с ним. — Кто на ногах был, тот помогал. Но, конечно, мало кто сейчас на ногах.

Совсем мало. Никто.

При правильной постановке дела, как любил говорить Ченджи, самоучка-законник Ченджи, наш всеобщий прокурор (вот он сейчас лежит за этой стеной… потрясающая работа мускулов лица… ему бы в актеры…), так вот, при правильной постановке дела на Париже-Сто вообще бы не надо было людей, кроме разве одного-двух дежурных, профессиональных бездельников, так, на всякий случай. Но где вы найдете правильную постановку дела, если Интеллектор может только рекомендовать, если люди не хотят (и правильно делают!), а если точнее, хотят, но побаиваются (и тоже правильно делают) отдать ему управление полностью. И незачем надрываться тут людям, с самого начала машин надо было побольше нагнать, сколько бы оно ни стоило, ведь предсказывался высокий индекс потребности! И какая разница, что сюда нужны несерийные машины? Несерийность — не повод делать плохие вещи, вон, весь сарай завален рухлядью, взять хотя бы тех же гусе…

— Я уже сказал, — словно птичий вскрик, раздался голос Пилота, — могу взять двоих. И все.

— А ты пойди к ним да и сам выбери, кого брать… — зарычал Мэллар.

…ниц, хотя бы тех же гусениц взять — ведь это просто позор, пусть пойдет, пусть сам выбирает, в самом-то деле… Один человек работает в три раза быстрее, чем весь наличный состав гусениц Бар-рака!